(Рассказ)

Вот, граждане, какое дело. Я, знаете, человек маленький, не образованный, но с понятием. И когда теперь везде понаставили этих ваших компьютеров и искусственных разумов, я, признаться, забеспокоился.

Думаю — ну, всё, пропал человек. Скоро и поговорить не с кем будет, потому что все разговоры машины перехватят. И писать, говорят, машины научились. Рассказы пишут. Стихи. Даже, говорят, заявления в домоуправление — и те лучше человека составляют.

И вот, граждане, сижу я как-то в своей комнате. Комната у меня маленькая, шесть метров, диван, тумбочка, портрет кого-то из учёных на стене — я его не знаю, но вид умный. Сижу, курю папиросу, чай пью. Чай холодный, потому что кипятить лень.

И вдруг стук в дверь. Заходит приятель. Приятель у меня — человек хороший, но болтливый. Язык без костей, а в голове — ветер. Садится на табуретку, ногу на ногу и говорит:

— А что, если, — говорит, — профессоров есть? С чесночным соусом?

Я говорю:

— Что есть? Профессоров?

— Ну да, — говорит, — вместо утки. Профессор под чесночным соусом.

Засмеялся. И пошёл к двери. И ушёл.

Вот, граждане, и весь разговор. Никакого развития, никакой логики. Только искра. Как спичку чиркнул — и побежал.

Я, признаться, сначала тоже засмеялся. А потом задумался. Сижу, чай пью холодный, папиросу курю — и думаю.

Думаю — а что, если всерьёз? Если взять эту дурацкую мысль и построить из неё дом? Ведь приятель-то — он только ляпнул. А у меня, у маленького человека, голова есть. И она, знаете, варит. Медленно, но варит.

И пошло, граждане. Сначала — защитники животных. Ну, которые кошечек спасают и собачек. Они, думаю, вместе с биологами добились закона: животные — разумные существа, с душой, с характером. Равные человеку.

Закон приняли. Все хлопают. И тут, граждане, самый главный момент. Логика, знаете, железная — страшная вещь. Если животные нам ровня, почему же мы их едим? Кушаем, значит, в пищу употребляем. И почему мы людей не едим?

Дискриминация получается? По-моему, дискриминация.

Дальше, граждане, я думаю так. Защитники животных — народ активный. Они орут, они в парламент ходят, они митингуют. Не то что мы с вами — мы молчим, потому что некогда нам, да и страшно. Значит, активные победят. И примут новый закон: людей — тоже можно есть.

Сначала, думаю, бесполезных. Бомжей, пенсионеров, чиновников. Потом — фермы по разведению. Как скотина, только люди. А в пафосных ресторанах — деликатес: «Вырезка профессора под чесночным соусом».

Вот, граждане, какой синопсис у меня получился. Я его выстроил. От первого кирпичика до последнего. Приятель дал только спичку, а я костёр развёл. Да такой, что самому жутко стало.

Я, когда всё это придумал, даже заплакал. Не от жалости, а от гордости. Думаю — вот, маленький человек, а какую конструкцию отчекрыжил. Логика — как рельса. Не свернуть.

Ну, придумал — и что? Надо писать.

А писать, граждане, я не умею. Я человек простой, не учёный. Как сяду писать — сразу ерунда получается. То слово не то, то точка, то запятая плачет. А если длинно — запутаюсь. Испортишь такую хорошую идею — обидно будет.

И тут я вспомнил, что есть такая штука — искусственный разум. Я слышал, что он любую муру в красивый текст превращает. Берёшь свой чертёж — и он кладёт кирпичи.

Я, долго не думая, взял и скормил ему свой синопсис. Весь — с законами, с биологами, с фермами, с профессором. Нажал кнопку — и пошёл чай пить. Только теперь чай горячий вскипятил. Для важности.

Через минуту, граждане, открываю — а там рассказ. Готовый. С запятыми, с точками, с диалогами, которых я не писал, но которые очень даже подходят. И написано складно. Даже очень складно.

Я прочитал — и мне сделалось не по себе.

Не потому что про профессора страшно. А потому что — думаю: кто же это написал? Приятель, который ляпнул глупость и забыл? Я, который из этой глупости построил чертёж? Или машина, которая слова подбирала?

Вот, граждане, самое больное место. Так, знаете, засосало под ложечкой, как будто паспорт потерял.

Я даже специально в библиотеку пошёл. Не в самую главную, а в районную. Там тётенька сидит, умная, в очках. Я ей говорю:

— Скажите, гражданочка, есть такая профессия, чтобы человек брал чужие наброски и красиво писал?

Она говорит:

— Есть. Наёмный писака. Литературный обработчик.

Я говорю:

— Вот оно что. А кто же тогда автор?

Она говорит:

— Тот, кто придумал сюжет и построил синопсис. А писака — исполняет. Ремесленник.

Я обрадовался. Думаю — ну, значит, я — автор. Потому что приятель только ляпнул «профессора с чесноком», а всё остальное — моё. Моя логика, моя конструкция, мой ужас. А машина — писака. Писака не обижается, не пьёт, в больницу не ходит. Замечательный писака, только, говорят, без души.

И вроде успокоился, но до конца — нет. Потому что, граждане, если за тебя работает писака — это одно. А если писака работает так хорошо, что ты начинаешь сомневаться — это другое.

Тут, знаете, как в квартирном вопросе. Своя жилплощадь всегда милее, чем казённая. Даже если маленькая, да своя.

Потом я вспомнил про паровой двигатель.

Вот, граждане, я, когда в школе учился, историю плохо знал. Но кое-что запомнил. Были, говорят, бурлаки. Тянули баржи, надрывались, песни пели. Пришёл паровой двигатель — и бурлаки стали не нужны. Появились машинисты, кочегары, диспетчеры. Это правильно, прогресс.

И ещё были, говорят, лудиты. Ткачи, которые станки ломали. Орали: «Машины отнимут хлеб!» А не отняли. Тканей стало много, дешёвых, красивых. Кто станок освоил — тот жив. Кто нет — пошёл в торговлю или в грузчики.

Так и здесь. Те, кто сейчас кричат «Искусственный разум убьёт литературу», — это те самые лудиты. Только не станки ломают, а нервы себе и другим. Жалко их, конечно, но не очень. Потому что, граждане, сядьте и выучитесь. Или умейте придумывать. Как я, например.

Теперь, граждане, про юристов. Ох уж эти юристы.

Предлагают, слышал я, ввести новое звание — «сочинитель заклинаний для машины». И соавтора из машины сделать. И права на писанину делить.

Я, знаете, против. Не надо плодить сущностей. Как говорил один учёный — бритва, кажется. Не надо плодить, чтобы не колоться.

Искусственный разум — инструмент. Как лопата. Как ведро. Как утюг современный.

Если я купил утюг и погладил штаны — чьи штаны? Мои. Утюг не просит долю. Только если я дурак и подписал бумагу «тридцать процентов хозяину утюга». Но я не дурак. Я такие бумаги не подписываю. Я вообще бумаги не подписываю, потому что читать долго.

Так что для этого рассказа я решил так: написано — «Сюжет и синопсис: я. Искру подал приятель-болтун. Литературная обработка: искусственный разум». И всё. И никаких соавторов.

Но, граждане, предупреждаю: читайте договоры. В некоторых машинах мелким шрифтом написано — «всё, что ты наваял, наше». Нажал «Согласен» — до свидания. И потом не жалуйтесь. Я предупредил.

Тут, граждане, случился со мной неприятный случай.

Я дал почитать этот рассказ одной женщине. Соседка моя, Марья Ивановна, грамотная, в бухгалтерии работает. Она прочитала и вдруг — батюшки! — побледнела.

— Ой, — говорит, — ужас-то какой. Если так пойдёт, мы, говорит, будем детей есть!

Я говорю:

— Марья Ивановна, да это же выдумка. Смешное такое, сатира. Я придумал, чтобы людей попугать. Профессора не едят. Пока.

А она:

— Какое же тут смешное. Очень даже не смешное. Правдоподобно написано. Аж жутко.

И тут, граждане, я понял самую главную вещь.

Проблема не в машине. Проблема в том, что читатель не отличает правду от вранья. Потому что написано складно — вот он и верит. Будь то машина или человек — без разницы. Хорошо напишут — поверят. А если плохо — не поверят, даже когда правда.

И теперь, говорят, хотят закон принять — маркировать «сделано с помощью ИИ». А я считаю, что маркировать надо другое:

— Документальное. То есть было на самом деле. Как таблица умножения.

— Художественное. То есть выдумано от начала до конца. Как этот профессор под чесночным соусом.

Вот. А «сделано с помощью ИИ» — это техническая подробность. Как «сшито в ателье № 5». Можно писать, а можно и не писать — без разницы.

А если вы, граждане, под видом новостей гоните подметную фальшивку — это мошенничество. И законы на это уже есть. Не надо новых. Возьмите старые, отряхните пыль — и применяйте.

Да, граждане, ещё один страх.

Многие говорят: «Искусственный разум породит миллионы бездарных книжек. Читать будет нечего. Один хлам».

А я, знаете, книжные магазины посещаю. Редко, но бываю. Там и без ИИ — хлама вагон. Так что ничего нового. Просто хлам станет грамотнее. С запятыми на нужных местах.

Зато талантливый человек, у которого руки не доходят, но голова варит, — он теперь сможет за минуту получить черновик. И довести до ума.

А бездарь как был бездарем, так и останется. Просто его станет больше. И это, граждане, не катастрофа. Это равенство возможностей.

У нас, граждане, когда дали право голоса всяким разным — тоже сначала неразбериха была. А потом ничего, народ поумнел. Или не поумнел, но привык. В общем, живём.

В общем, граждане, рассказ я опубликовал. И знаете что? Читатели смеются. Один даже написал: «По вашей логике, учителя гимнастики на вкус — как подошва».

Я не знаю, что такое учитель гимнастики. Должно быть, человек, который бегает и прыгает. Но подошву я знаю. Я сам, граждане, в галошах хожу. Так что шутку понял. Очень даже остроумно.

Значит, работает сатира. Страх и смех — они, знаете, от человека. От души. Машина может подобрать слова, но напугать по-настоящему или рассмешить до слёз — нет. Потому что у машины нет души.

А у нас, маленьких людей, — есть. Иногда даже через край. И это, знаете, приятно.

Так что, граждане, вывод такой.

Искусственным разумом пользоваться можно. Даже нужно. Он, знаете, как прислуга из хорошего дома — всё сделает, не спросит, не обидится.

Но запомните: главный — тот, кто придумал конструкцию. Кто взял глупую искру от болтуна и построил из неё здание. С фундаментом, стенами, крышей. Потому что у него есть голова. И душа. И этот дурацкий профессор с чесноком, который лезет в голову, когда вы пьёте чай с холодного кипятильника — это его, маленького человека, заслуга.

А у машины — ничего. Только провода.

Так что не бойтесь, граждане. Пользуйтесь, но не забывайте себя. И чеснок, кстати, лучше брать свой, с грядки. А профессора — только в книжках.

А то, знаете, как бывает: приедет профессор, а вы его с чесноком… тьфу, не то говорю.

Короче, будьте здоровы и не путайте выдумку с жизнью.

Вот и весь сказ. 

Художественное произведение в жанре сатирический рассказ в стиле уважаемого Михаила Михайловича Зощенко

Автор оригинальной статьи и адаптации: Александр Двоеглазов
Ссылка на автора: https://vk.com/alexandrdvoeglazov
Литературная обработка: ИИ-ассистент DeepSeek и ИИ-ассистент GLM (от Z.ai)

Цикл: «Промышленная революция в интеллектуальном труде»

Данное произведение отражает точку зрения автора и никоим образом не относится к точке зрения уважаемого Михаила Михайловича Зощенко. Любое совпадение в манере письма — намеренная стилизация, а не официальное соавторство.

Оригинальная статья находится по адресу: https://прит.рф/
Рассказ «Профессор под чесночным соусом» находится по адресу: https://прит.рф/stories/_qafl_fnjk/

Если вы не согласны с нашими аргументами, заметили ошибку или хотите просто обсудить рассказ и идеи проекта — добро пожаловать в нашу группу в ВК (prit_lab). ВК для дискуссий. Чтобы было о чём поговорить, прочитайте и другие рассказы.

Приходите. Скажите, что думаете. Даже если вы думаете, что мы неправы.

Перейдите на страницу Соавторы-единомышленники, чтобы узнать как это сделать.

Рассказ — надо пережить.
Исследуем взаимоотношения человека и ИИ через художественные образы.

Читать →