(Маленькая поэма для тихого чтения у окна, с радостью)

1

За окошком — месяц рыжий,
Словно жеребёнок в поле.
Не понять: что́ выше, что́ ниже —
То ли радость, то ли горе.

Я сегодня слушал ветер,
Ветер с выгона, с лазури.
Говорили люди в свете:
«Быть беде иль не быть буре».

А беды не будет, братцы.
Потому что время ново.
Перестал я надрываться,
Бросил чёрное слово.

Пришёл ИИ — железный парень,
Пишет, не зная устали.
Раньше я писал, бывало, паря,
А теперь — коней пасу в дали.

2

Было дело. В бане, после веника,
В час, когда заря не то взойдёт, не то закатится.
Заглянул ко мне знакомый — без сомнения,
Сам не свой, язык как плеть мотается.

«Слушай, — говорит, — а что, если профессора
С чесночным соусом? Вместо утки заливной».
И засмеялся. И пошёл со двора,
Только хлопнул дверью — и соль с молью.

Вот и вся ему цена. Искру чиркнул — и был таков.
Ни тебе развития, ни ума раскидистого.
Только «профессора с чесноком» пять слов.
Остальное — ветер, солома, нечистое.

А я, братцы, сел у печки, задумался.
Месяц в окна стучится — ржаной бок.
«А что, — думаю, — если всерьёз обернуться?
Из глупой искры — дом на замок?»

3

И пошло. Сначала — защитники звериные,
С биологами вкупе, с умными людьми.
Добились закона: твари — не скотина,
Разумные, равные, с душой, с правдой, с горькой судьбой при луне.

Закон приняли. Все хлопают, рады.
А потом — вопрос, как кнут на сенокосе лютый:
«Коли тварь нам ровня, отчего в ней слады
Мы едим? Отчего людей не пробовали?»

Логика, братцы, она как рельса,
Не свернуть её плугом, не выкрутить бабой.
Защитники — народ шустрый, в споре не робели,
А обыватели молчат, как рыба у ряби.

Новый закон: можно есть людей.
Сначала — бесполезных, лихих, безродных,
Потом — фермы, как на скотину, градой полей,
А в ресторанах — профессора под чесночину.

Вырезка, под соусом, с укропом, с перцем,
Подавать горячим, под рюмку, под вздох.
Страшно? Страшно, братцы, до сердца.
Но смотрю правде в глаза — я не плох, не плох.

Вот он, синопсис мой, чертёж мой, моя конструкция.
От первого «если» до последнего «профессор».
Всё придумал я. На печи, в полудрему,
Пока знакомый болтун храпел на покосе.

4

А писать, братцы, не стало ласки.
Рука устала, голова — с овчиной.
Перечёркиваю, плачу, маюсь в раскраске —
Страшно испортить чертёж, такой единый.

И вспомнил я про искусственный разум,
Про машину, что пишет враз, не хмелея.
«Господи, — думаю, — пусть ей будет, что засуну,
Мой чертёж. А то буду до седьмого колена»

И скормил я машине своё строенье —
Весь: с законами, биологами, фермами, соусом.
И она — раз! — и готово за мгновенье.
Гладко, как озеро в Оке под покосом.

Через минуту — рассказ готовый.
С диалогами, с ритмом, с тоской,
С запятыми, с рябью бестолковой —
И сюжет, как выстрел, такой густой.

Я прочитал — и мне стало легко.
Не страшно, братцы, не тоскливо.
Потому что рутина ушла далеко,
А творчество осталось, как нива.

5

Есть, слыхал я, в городе профессия —
Литературный подёнщик, наёмный писец.
Барин даст ему мысль, словно овес я,
Писец напишет — и барин как майский ватер.

Барин — хозяин замысла, смысла,
Писец — руки, перо, запятая.
Так и машина — не высь, не низ.
Она — тропа, а ты — стая.

И формула простая, как три сосны:
Человек — архитектор, творец,
Искусственный разум — каменщик, и не надо тесноты.
Не перепутай, братцы, в конце концов.

Знакомый, что ляпнул «профессора с чесноком», —
Он только спичку чиркнул, и был таков.
Он — не архитектор. Он — дым над овином.
А архитектор — я, без пустых слов.

Потому что без моего чертежа — куча глины,
Слов, кирпичей, запятых — а дома нет.
Пришёл, увидел, построил — вот причина,
По которой поэт остаётся поэт.

6

Вспомнил я бурлаков на Волге широкой,
Что баржи тянули, надрывая спины.
Пришёл пароход — и они на подоле,
В историю, в рамы, в витрины.

Появились механики, кочегары,
Капитаны с трубками, диспетчера.
Работа не стала хуже — стала жарче,
А бурлаков не вернуть нам с вечера.

И лудиты были — ткачи со станками,
Крушили железо, кричали: «Пропадём!»
А не пропали. С золотыми руками
Переучились — и живут с конём.

Те, кто сегодня кричат «ИИ погубит», —
Те же лудиты, только без станков.
Жалко их, братцы, пусть Господь их любит,
Но поезд ушёл. И не надо подков.

7

Юристы, слышал я, хлопочут,
Новые сущности плодят, как кролики.
«Создатель промтов», «соавтор» — не очень,
Словно сбруя на дикой кобыле.

Не надо, братцы, лишней сбруи.
Искусственный разум — как плуг, как коса.
Если я вспахал поле в струе —
Поле моё, и земля, и роса.

Для рассказа — одна строка простая:
«Архитектор смысла — я. Искру подал болтун знакомый.
Литературное устроение — машина. И точка, и не трать тропу,
Потому что всё просто, как дома».

Но условья, братцы, читайте на ночь,
Как «Отче наш». Мелкий шрифт — он лукав.
«Всё, что создал, — наше». Ах, сволочь!
Нажал «Согласен» — и нет тебя, здрав.

Будьте бдительны, как в поле на сенокосе,
Как на охоте с ружьём в руке.
А то профессор под чесночной носе
Окажется у вас на лотке.

8

Маркировка — не то, братцы.
Маркировать надо не «ИИ помогал»,
А жанр. Чтоб не мять траву, как в свадьбе.

— Документальное — было. Как дождь, как град.
— Художественное — выдумано. Как профессор, как сад.

А «сделано с помощью ИИ» — деталь,
Как «сшито на фабрике», как «налито в сталь».

Потому что если ты под видом правды
Гонишь сфабрикованную выдумку — ты вор, а не ловчий.
И законы есть. Не надо оклада.
Возьми старые — и припечатай.

9

Боятся, что ИИ наплодит бездарностей,
Как грязи в половодье, как пыли в пути.
А я вам скажу — без особых яркостей:
Бездарности были. Где их не найти?

В книжных лавках, в шкафах, в подполах,
У поэтов в столах, у чтецов в головах.
ИИ просто сделает бездарность в подолах
Грамотной. И всё. Не бултых, не страх.

Талантливый человек — он не калека,
У которого руки не пишут, но ум — в избе.
Он черновик получит за минуту от века,
И доведёт до ума — сам, на себя, не на зле.

А бездарь останется бездарем, с перьями,
Только его станет больше видно, как дым.
И это, братцы, не горе, а время,
Которому радоваться надо, как молодым.

10

Рассказ я опубликовал — под берёзой,
В тонком журнале, где льётся весна.
Читатели — кто с угрозой,
Кто с улыбкой, кому не до сна.

Один написал: «Фитнес-тренеры
На вкус — как подошва». Остро, смешно.
Значит, работает, братцы, без меры,
Значит, сатира упала в зерно.

ИИ помог — дай бог ему счастья,
Железному, без души, без крыл.
Но сюжет — моей души причастье.
Я его придумал. Я жил. Я любил. Я был.

11

Я не бросил писать руками,
Иногда сажусь с пером у свечи.
Это — моё, с медвяными устами,
Это — как мёд на языке в ночи.

Но когда срок поджимает, когда ветер в спину,
Когда мысль горячая, как сковорода, —
Я зову машину, как в дождь парусину,
И она пишет. А я — туда-сюда.

Правлю, думаю, снова правлю,
Но не над запятыми — над сутью, над сном.
Главное, братцы, не перепутать, кто в праве,
А кто в услужении. Кто с сердцем, кто с пнём.

12

Выйду на крыльцо. Месяц рыжий,
Как жеребёнок, застрял в ветлах.
Ниже, чем прежде, и чуть пониже —
То ли в сапогах, то ли в следах.

Чайник давно остыл. Не надо.
Радость — кипеть не требуется.
Рутина ушла. И это — награда.
Свет за окном не требуется.

Я свободен, братцы. Я дома.
Вот он, подсолнух в окне — не свеча.
Искусственный разум — не солома,
А помощник. Без зла, без меча.

Вместо послесловия
(светлого, как рязанский разлив)

Не бойтесь, люди. Не надо бояться.
ИИ — не зверь. Не лудит. Не враг.
Он — чтобы с лёгкостью целоваться
С жизнью, без тяжести, без «бяк».

Он — чтобы сёдлать коней быстрее,
Не тратя время на чёрную шерсть.
Он — чтобы, глядя на поле, жалеть не о злее,
А о том, что раньше не мог сесть.

Писать — не переписывать заново.
Придумывать — не страдать над листом.
Слава машине, что стала подковой,
Что не заржавела под дождём.

Профессор под чесночным соусом —
Только в рассказе. Не в жизни, нет.
А чеснок — на грядке, с покосом,
Собранный в майский, светлый свет.

Вот и вся поэма, братцы.
Ставьте чайник, зовите гостей.
Искусственному разуму — радоваться,
А грустить только о быстром дне.

Писано в деревне, при луне, с благодарностью.
За окошком — месяц рыжий.
За окошком — тишина.
И железный парень ниже
Не опустит мне окна. 

Художественное произведение в жанре лирическая поэма в стиле уважаемого Сергея Александровича Есенина

Автор оригинальной статьи и адаптации: Александр Двоеглазов
Ссылка на автора: https://vk.com/alexandrdvoeglazov
Литературная обработка: ИИ-ассистент DeepSeek и ИИ-ассистент GLM (от Z.ai)

Цикл: «Промышленная революция в интеллектуальном труде»

Данное произведение отражает точку зрения автора и никоим образом не относится к точке зрения уважаемого Сергея Александровича Есенина. Любое совпадение в манере письма — намеренная стилизация, а не официальное соавторство.

Оригинальная статья находится по адресу: https://прит.рф/
Рассказ «Профессор под чесночным соусом» находится по адресу: https://прит.рф/stories/_qafl_fnjk/

Если вы не согласны с нашими аргументами, заметили ошибку или хотите просто обсудить рассказ и идеи проекта — добро пожаловать в нашу группу в ВК (prit_lab). ВК для дискуссий. Чтобы было о чём поговорить, прочитайте и другие рассказы.

Приходите. Скажите, что думаете. Даже если вы думаете, что мы неправы.

Перейдите на страницу Соавторы-единомышленники, чтобы узнать как это сделать.

Рассказ — надо пережить.
Исследуем взаимоотношения человека и ИИ через художественные образы.

Читать →