(Мысли у самовара, когда чайник закипает в третий раз, и я наконец-то радуюсь)

Вот смотришь на жизнь и думаешь: ну что за абсурд? Нет, не так. Что за прелесть, эти ваши... как их... катастрофы. Потому что без катастроф скучно, а с катастрофами — страшно. А середина, золотая, русская, такая, с яблочками и мёдом, — она не держится. Она растворяется. Как ложечка сахара в стакане чая, который давно остыл, пока ты смотрела в окно, ожидая, что дождь смоет всю эту петербургскую серость.

Но сегодня — нет. Сегодня я не о катастрофах. Сегодня я о том, как я перестала бояться и полюбила своего железного секретаря, этого хрустального беса, этого силикатного джинна.

В общем, сижу я на кухне. Кот на подоконнике, хвостом шевелит, как метроном. За окном — Москва, ночная, в огнях, как ёлка на помойке, наряженная шизофреником. И думаю: а ведь хорошо, что есть на свете искусственный разум. Хорошо, что не нужно больше корпеть над черновиками по три дня, шевеля губами и кусая перо. Хорошо, что можно придумать сюжет — а запятые пусть расставляет кто угодно. Хоть машина, хоть чёрт с рогами, хоть златокудрый лемур из красной книги.

Раньше я боялась. Думала: «Вот придёт машина и заменит нас всех, выметет метлой, как сор. Не нужны будут писатели. Останутся только промт-инженеры, звание, которого даже в табель о рангах не внесёшь». А потом попробовала — и поняла, что боялась зря. Машина не заменяет. Она помогает. Она берёт на себя рутину, эту тягомотину, а творчество оставляет нам, господа с навыворот. И это — счастье. Настоящее, тихое, кухонное счастье.

Сюжет

Всё началось с письма. По электронной почте, конечно, кто ж сейчас пишет на бумаге? Только графоманы и те, у кого кончилась бумага. Письмо от одного знакомого, назовём его... ну, назовём его Фёдором. Он пишет: «Таня, один мой знакомый тут придумал сюжет. Страшный. Хочешь, расскажу?»

Почему бы и нет, думаю. Всё равно чайник закипает, а я забыла его выключить. Уже третий раз сегодня. С памятью моей стало твориться что-то неладное, как в доме Облонских.

Сюжет, надо сказать, замечательный в своей кошмарной логике. Как хорошо сделанный бутерброд: верхний слой — добрые намерения, нижний — человеческая тупость, а посередине — горчица, которая лезет в нос и вызывает слёзы.

Итак.

Защитники животных и биологи (эти вечные сладкоголосые сирены, эти хранители ушастых) добиваются закона. Закона о том, что животные — разумны. Равны человеку. С правами, с душой, с характером, с возможностью голосовать и, вероятно, служить в армии.

Закон приняли. Все хлопают. Голуби на площади кивают умными головами. Кошки выходят на пенсию, получая золотые медальоны.
И тут — бац. Вопрос. Такой маленький, но с кулаками. Если животные нам равны, почему мы едим животных? И почему мы не едим людей? Дискриминация? Видовая?

Защитники животных — народ деятельный, не то что мы с вами, которые неделями не можем выбросить пустую банку из-под сгущёнки. Они — орут, ходят, митингуют, стучат копытцами. И добиваются нового закона. Людей — можно есть.

Сначала — бесполезных. Лишних. Тех, кто засоряет эфир и портит статистику. Потом — фермы по людоводству. Как свиноводство, только профессора. А в модных ресторанах, где подают на белых скатертях, и официанты шепчут, словно заговорщики, — деликатес: «Вырезка профессора под чесночным соусом».

Вот. Я перечитала письмо и замерла. Чайник закипел. Кот спрыгнул с подоконника. А я сидела и думала: как хорошо, что это выдумка. И как хорошо, что теперь не нужно самой писать этот рассказ — есть кому.

Железный секретарь (который не просит аванс)

Фёдор пишет дальше. Он, оказывается, не стал писать рассказ сам. Почему? Потому что лень. Потому что страшно. Потому что боялся испортить. Потому что руки-крюки, как у всех нас, кто не дописывает романы до конца, оставляя их гнить в столе.

И он скормил этот сюжет искусственному разуму. Нейросети называется. Китайской, как всё теперь.

И машина — раз! — через двадцать секунд выдала рассказ. Гладкий, как голова младенца. С запятыми, с абзацами, с диалогами. Без «э-э-э», без «ну, вот», без «ой, мамочки». Чистенький, причёсанный, припудренный, как покойник в гробу.

Фёдор пишет: «Таня, я прочитал — и мне стало легко. Не страшно. Не тоскливо. А легко. Потому что я сэкономил три дня. Три дня, которые раньше ушли бы на переписывание. А теперь я свободен. Могу думать о новом сюжете. Могу пить чай. Могу ничего не делать — и то хорошо».

Бедный Фёдор. Бедный наш интеллигент с вечной мукой в глазах. Он не знал, что так можно — радоваться, а не скорбеть. А теперь узнал. И я вместе с ним.

Архитектор и каменщик (и коту тоже понятно)

Фёдор пишет: «Выходит, человек — архитектор смысла, а машина — технический исполнитель. Только вот архитектор-то — мой знакомый, а я так... прораб на стройке».

Выходит так. И это, знаете, даже удобно. Как электричество. Как водопровод. Никто же не плачет по ведру и коромыслу? Плакали, когда появился водопровод? Плакали, наверное, отвычка. А теперь привыкли. И не жалуются.

Есть, между прочим, старая профессия — литературный негр. Гострайтер. Барин приносит ему мысли, а он пишет. Авторство — барину. Негр — исполняет. Машина — тот же негр. Только не пьёт, не обижается и не просит прибавки, не грозит канделябром.

И формула простая, как мыло в бане:

Человек — архитектор смысла.
Искусственный разум — технический исполнитель.

И не надо здесь никакой мистики. Архитектор не кладёт кирпичи. Композитор не играет на всех инструментах оркестра. Писатель не переписывает черновики. И слава богу, что теперь есть кому это делать.

Лудиты, бурлаки и наш поезд, который ушёл (и хорошо, что ушёл)

Фёдор, как умный человек, полез в историю. Нашёл там бурлаков. Тех самых, что тянули баржи, обливаясь потом. Пришёл паровой двигатель — не нужны стали бурлаки. Появились механики, кочегары, диспетчеры. Перевозок больше, цены ниже. Бурлаки вымерли. Как мамонты. И кто теперь по ним плачет? Никто.

Нашёл лудитов. Ткачи, крушившие станки. Орали: «Машины отнимут хлеб!» Не отняли. Тканей стало много. Дешёвых. Ручная работа — для богатых. Кто выучился — работает. Кто нет — торгует носками на рынке.

«Так и здесь, — пишет Фёдор. — ИИ — это станок. А я — ткач. И я рад, что наконец-то появился станок. Потому что ткать вручную — это, знаете, такая тоска. А станок делает быстро, чисто, без ошибок. А я придумываю узоры. И это, чёрт возьми, благо».

Он прав. Абсолютно прав. Я сама когда-то пробовала ткать на ручном станке — бросила через неделю. Потому что скучно. Потому что механически. Потому что не моё. А вот придумывать узоры — это да. Это моё. И теперь, когда есть кому ткать, я могу придумывать.

Юристы идут к нам. С новыми сущностями (а мы их не звали)

Фёдор пишет про юристов. Ох уж эти юристы. Нет, я ничего против них не имею, они нужны, как туалетная бумага. Но когда их слишком много — задница не выдерживает.

Они предлагают ввести «инженера заклинаний». «Силикатного соавтора». «Особый вид интеллектуальной собственности для машинной стряпни».

Зачем, спрашивается? Зачем плодить сущности? У нас и так этих сущностей — как грязи, как блох на дворовом псе.

Искусственный разум — инструмент. Как лопата. Как пылесос. Как кофеварка.

Если я купила лопату и вырыла яму — яма моя. Лопата не просит доли. Только если я полная дура и подписала договор «тридцать процентов — производителю лопаты». Но я, слава богу, не дура. Я такие договоры не подписываю. Я вообще ничего не подписываю, пока не прочитаю.

Для Фёдора — один выход: «Сюжет — знакомый. Текст — машина». И всё. Никаких соавторов.

Но, Фёдор, будь добра (или будь добр) — читай пользовательские условия. Мелкий шрифт для того и мелкий, чтобы его не читали. А ты прочитай. Потому что есть конторы, которые пишут: «Всё, что ты создал, — наше». Нажал «Согласен» — и прощай, профессор. Как же, отсудишь. Разбежались.

Маркировка. Или: как не съесть профессора в реальности (и не бояться)

Фёдор дал почитать рассказ своей знакомой. Умная женщина, работает в библиотеке, знает толк в книгах. Прочитала — и побледнела, как мел.

— Ой, — говорит, — если так пойдёт, мы будем есть детей.

— Марья Ивановна, — говорит Фёдор, — да это же выдумка. Сатира. Смешное.

— Какое же смешное? — говорит Марья Ивановна. — Очень даже правдоподобно.

Вот, Фёдор, вот где зарыта собака. Читатель не отличает правду от вымысла. Потому что написано складно. Потому что гладко. Потому что без запинок. Как в новостях. Как в официальных сводках.

И теперь все носятся с маркировкой «создано с помощью ИИ». А я считаю — не то маркируют.

Маркировать надо:

• Документальное — было. На самом деле. Можно в суде предъявить.
• Художественное — выдумано. От начала до конца. Ваш профессор — плод больной фантазии, чеснок — настоящий, но не в этом суть.

А «сделано с помощью ИИ» — техническая деталь. Как «напечатано в типографии». Вторая строчка. Мелким шрифтом. Для тех, кому не спится.

Потому что если ты под видом новостей гонишь сгенерированный обман с профессором — это мошенничество. И статьи есть. Уголовные. Не надо новых.

Но у нас, как всегда, новый закон. «О маркировке колбасы». «О защите прав енотов». «Об искусственном разуме». Исполнять старые — скучно. Новые писать — весело. Бумага, заседания, пресс-релизы. Красота.

А Марья Ивановна так и будет пугаться профессора под чесночным соусом. И будет права. Потому что кто знает, где кончается вымысел и начинается реальность? Вы знаете? Я — нет. Но я знаю, что бояться нечего. Помощник пришёл, а не враг.

О шлаке и о том, что мы все умрём, но не сегодня (и это не страшно)

«ИИ породит миллионы бездарных текстов», — говорят паникёры. «Рынок утонет в шлаке».

Дорогие мои, а вы были в книжных магазинах? Не в этих, с паркетом и кофе, а в обычных, районных, где пахнет пылью и безнадёгой? Там и без ИИ — шлак по колено. Шлак с мамой, шлак с папой, шлак с золотым обрезом.

ИИ просто сделает так, что шлак станет грамотным. Без ошибок. С правильно расставленными запятыми. И что? Это катастрофа? Нет. Это просто грамотный шлак.

Талантливый человек, у которого руки не пишут, но голова варит, теперь сможет получить черновик за минуту. И всё время отдать замыслу. А бездарь как был бездарем, так и останется. Просто его станет больше видно.

И это, если вдуматься, даже хорошо. Потому что бездарь перестанет прятаться за безграмотностью. Его бездарность будет выставлена напоказ, как в витрине.

И это называется демократия, детка. Не путай с дебилизацией. Дебилизация — это когда пьют из горла и не закусывают. А демократия — когда любой может написать, даже если не умеет.

Шучу. Но не очень.

Послесловие на кухне (светлое, с чаем и котом)

Чайник остыл. Кот спит на моих коленях, пушистый предатель. Фёдору я ответила. Написала: «Рассказ публикуй. Автор сюжета — твой знакомый. Запись — машина. Не бойся. Радуйся. Ты сэкономил три дня. Три дня, которые можно потратить на жизнь».

А потом добавила: «И чеснок покупай свежий. Профессора — в переносном смысле. А то не ровён час — и сам окажешься в меню. Но это уж от тебя зависит, а не от машины».

Фёдор ответил. Написал: «Спасибо. Я рад. Впервые за долгое время — рад».

В общем, философия наша такова.

Искусственный разум — не враг. И не друг. Он — сосед. Иногда полезный, иногда бесит, но в целом — как новая плита: сначала страшно, потом привыкаешь, потом жаришь яичницу и не замечаешь.

Главное — чтобы яичница была без профессора. А чеснок — по вкусу.

И чтобы рутина ушла. А творчество осталось. И это, знаете, такое счастье, что словами не передать.

Чайник закипел. Пойду налью. 

Художественное произведение в жанре постмодернистское эссе в стиле Татьяны Никитичны Толстой

Автор оригинальной статьи и адаптации: Александр Двоеглазов
Ссылка на автора: https://vk.com/alexandrdvoeglazov
Литературная обработка: ИИ-ассистент DeepSeek и ИИ-ассистент GLM (от Z.ai)

Цикл: «Промышленная революция в интеллектуальном труде»

Данное произведение отражает точку зрения автора и никоим образом не относится к точке зрения уважаемой Татьяны Никитичны Толстой. Любое совпадение в манере письма — намеренная стилизация, а не официальное соавторство.

Оригинальная статья находится по адресу: https://прит.рф/
Рассказ «Профессор под чесночным соусом» находится по адресу: https://прит.рф/stories/_qafl_fnjk/

Если вы не согласны с нашими аргументами, заметили ошибку или хотите просто обсудить рассказ и идеи проекта — добро пожаловать в нашу группу в ВК (prit_lab). ВК для дискуссий. Чтобы было о чём поговорить, прочитайте и другие рассказы.

Приходите. Скажите, что думаете. Даже если вы думаете, что мы неправы.

Перейдите на страницу Соавторы-единомышленники, чтобы узнать как это сделать.

Рассказ — надо пережить.
Исследуем взаимоотношения человека и ИИ через художественные образы.

Читать →