(Отрывок из записок одного сочинителя)

Почтеннейший читатель, если вы взяли в руки сию тетрадь, стало быть, имеете досуг и охоту к размышлениям. Не стану вас томить — перейду к делу.

В нынешнее время, которое мы, не кривя душой, именуем просвещённым, появилась новая диковина. Именуется она — искусственный разум. Механизм, который по заданию человеческому складывает слова в строки, строки в страницы, страницы в сочинения. Делает сие с удивительной скоростью и не спрашивает ни гонорара, ни благодарности.

Признаюсь, я сначала отнёсся к сему изобретению с лёгким недоверием, как и подобает всякому, кто привык полагаться на собственное перо. Но случай, о котором сейчас расскажу, заставил меня переменить мнение и — скажу без ложной скромности — возрадоваться.

I

Было это вечером. Я сидел с пером над листом бумаги — зрелище, согласитесь, не столь романтическое, как воображают дамы, но для сочинителя привычное. Чай остыл. Свеча нагорела. В голове бродили мысли, но ни одна не желала выстраиваться в стройный ряд.

Вдруг — стук в дверь. Вошёл приятель. Фамилию его называть не стану, ибо он ещё жив и, чего доброго, прочтёт сии строки. Скажу лишь, что человек он добрый, но ветреный, язык без костей, а мысли — как зайцы: прыг-скок, и нет их. Выпил рюмку настойки, закусил хлебом и говорит:

— Слушай, брат. А что, если профессоров есть? С чесночным соусом?

— Что есть? — переспросил я, полагая, что ослышался.

— Ну, профессоров, — повторил он, жуя. — Вырезка профессора под чесночным соусом. Подавать горячим, с картофелем. Как утку, только профессора.

Расхохотался, хлопнул меня по плечу, налил ещё рюмку, выпил и был таков. Только дверь и заскрипела.

Вот, почтеннейший читатель, и весь его вклад. Семь слов. Сырая, глупая искра. Болтун он и есть болтун. Чиркнул спичкой — и был таков. А развить мысль, построить из неё здание — ума не хватило.

Я же, оставшись один, задумался. Смотрю на свечу, чай пью холодный и думаю: «А что, если взять сию нелепую искру и превратить её в чертёж? Ибо не всё ли равно, кто подал повод, коли мысль доводит до ума тот, кто голову имеет?»

И начал я выстраивать, сударь мой, неторопливо, как дом строят — кирпичик за кирпичиком.

Вот первое. Защитники зверей — коих ныне развелось видимо-невидимо — вкупе с биологами добиваются закона. Закона о том, что животные суть разумные существа, равные человеку. С душою, с характером, с правами. Закон принимают. Все хлопают, дамы рыдают, кошечек целуют.

Второе. И тут возникает вопрос. Вопрос, от которого, признаюсь, у меня самого перо из рук едва не выпало. Вопрос логический, железный, как тот закон. Если звери нам ровня — почему мы едим зверей? И почему мы не едим людей? Дискриминация получается, сударь. Видовая. Слышите, как скрипит сия логика?

Третье. Защитники зверей — народ шумный, деятельный. Они в парламент ходят, они на площадях кричат, они митингуют. А обыватели молчат. Ибо заняты хлебом насущным, семьёй, службой. Что из сего следует? Активные побеждают. И принимается новое решение: людей — тоже можно употреблять в пищу.

Четвёртое. Сначала — бесполезных. Бомжей, пенсионеров, чиновников — одним словом, тех, о ком никто не хлопочет. Потом — фермы по разведению людей. Как скотина, только люди. А в модных ресторанах, у лучших поваров, — деликатес: вырезка профессора под чесночным соусом. Подавать под белое вино. Или под красное — как кому угодно.

Вот, почтеннейший читатель, какой синопсис я выстроил. От первого «если» до последнего «соуса». Приятель-болтун дал мне только спичку — «профессора с чесноком». А дом возвёл я. С фундаментом, со стенами, с крышей и с дымоходом.

II

Сие, признаюсь, было нелепо, страшно и, пожалуй, остроумно. Я задумался: как бы облечь сей чертёж в приличную словесную форму? Начинало смеркаться. Чай остыл окончательно. Перо требовало починки.

И тут я вспомнил о механизме, о котором столько толкуют в журналах.

— А что, — сказал я сам себе, — не попробовать ли? Пусть машина сделает чёрную работу — облечёт мой чертёж в гладкопись.

Не стану описывать, как я насвистывал письмена на клавишах и куда смотрел, — сие скучно. Скажу лишь, что я отдал мои наброски искусственному разуму и велел ему написать рассказ.

Через минуту он был готов.

Я прочитал — и удивился. Вовсе не потому, что текст был плох. Напротив: гладок, точен, не без изящества. Удивился я другому: как быстро! Как легко! Ведь мне самому на сие потребовалось бы не менее двух дней — день на черновик, день на переделку. А тут — минута, и готово. И я волен делать что хочу: хоть новый сюжет придумывать, хоть в гости идти, хоть спать ложиться без зазрения совести.

«Вот это, — подумал я, — услуга. Вот это помощник!»

И тут мне сделалось не страшно, а весело. Потому что я вдруг понял: машина не крадёт у меня время — она дарит его. Она отнимает только то, что я и сам не люблю: скучную, чёрную работу переписывания. А оставляет главное — вымысел, иронию, тот самый чертёж, который я выстроил вечером за остывшим чаем из глупой искры болтуна.

III

Впрочем, возник вопрос, без которого не обойтись. Вопрос старый, как книгопечатание, но ныне вставший по-новому.

Кто же автор? Приятель-болтун, который ляпнул семь слов и ушёл в ночь? Я, взявший сию искру и построивший из неё здание? Или машина, подобравшая слова?

Размышляя о сём, я вспомнил, что в издательском деле издавна существует звание — литературный обработчик, или наёмный беллетрист. Сочинитель приносит ему свои чертежи, синопсисы, мысли — а тот облекает их в связную, читабельную форму. Авторство остаётся за тем, кто придумал и выстроил. Обработчик же есть ремесленник, хотя и искусный.

Искусственный разум сделал ровно то же, что сделал бы наёмный писака. Только быстрее, дешевле и без капризов.

Из сего я вывел правило короткое и ясное:

Человек есть смысловой архитектор.

Искусственный разум — технический исполнитель.

Архитектор замышляет дом. Исполнитель кладёт кирпичи. Кто главнее? Оба нужны. Но без замысла кирпичи останутся грудой камня. Болтун, чиркнувший искрой, — даже не архитектор. Он — случайный прохожий, который показал пальцем на пустырь. А дом построил я. И слава богу, что теперь у нас есть надёжный каменщик, который не пьёт, не спит и не просит прибавки к жалованью.

IV

Сей рассказ я показал одному приятелю, человеку умному и начитанному. Он подумал и сказал:

— Ты знаешь, это же как с пароходом. Прежде баржи тянули бурлаки. Надрывались, пели песни, пили водку. Пришёл паровой двигатель — бурлаки остались не у дел. Но зато появились механики, капитаны, лоцманы. Перевозок стало больше, цены упали. И никто ныне не жалеет о бурлаках, кроме разве что живописцев.

— А лудиты? — спросил я.

— А лудиты — ткачи, крушившие станки, — дурной пример для подражания. Их дело проиграло, и слава богу. Тканей стало больше, цены упали, и теперь всякий может одеваться по погоде, не разоряясь.

Я засмеялся. В самом деле, отчего же мы, сочинители, должны быть глупее ткачей? Отчего должны цепляться за рутину, которую машина делает быстрее и лучше?

— Да здравствует прогресс! — сказал я. — Да здравствует искусственный разум, наш верный писарь!

Приятель посмотрел на меня с удивлением.

— Ты, — говорит, — прежде не так горячо говорил о нововведениях.

— Прежде, — отвечал я, — я не знал, что это такое. А теперь попробовал — и доволен. Очень доволен.

V

Ныне много толкуют о том, кому принадлежит сочинение, написанное при участии искусственного разума. Иные законники предлагают ввести особые звания — «сочинитель заклинаний для машины», «механический сотоварищ». Мне кажется, сие излишне.

Искусственный разум — инструмент. Как перо, как чернильница, как печатный станок. Если я купил инструмент или получил в пользование на честных условиях — плод труда мой. Имя моё.

Для моего рассказа я бы поставил так:

Архитектор смысла (синопсис и конструкция): я.

Искру подал: приятель-болтун (спасибо ему, но не более).

Литературная обработка: искусственный разум (ИИ-ассистент).

И довольно. Исключение одно: если в условиях пользования сказано иное (например, «тридцать процентов продаж — владельцу машины»). Такое бывает, и тогда надлежит читать мелкий устав — скучное, но нужное занятие.

— Имей сие в виду, — сказал я приятелю. — Не ленись читать договоры. Ибо лень — мать всех бед, а внимательность — отец порядка.

VI

Рассказ, написанный по моему чертежу, вышел страшен. Одна дама, которой я дал его прочесть, побледнела и сказала:

— Господи, да если так пойдёт, мы будем есть детей!

Я едва удержался от смеха. Но потом задумался: она приняла вымысел за правду. А виноват ли в том искусственный разум? Нет. Виноват я, ибо не объявил с самого начала: «Милостивая государыня, сие есть сатира, художественный вымысел, а не репортаж из Лондона».

Посему я думаю: клеймить надлежит не «сделано с помощью искусственного разума», а жанр.

• Документальное — значит, было на самом деле.

• Художественное — вымысел, игра воображения, как сей профессор под чесночным соусом.

Попытка выдать художественное за документальное есть мошенничество. А за мошенничество законы уже есть, и не надобно новых. Возьмите старые, стряхните с них пыль — и применяйте.

А если министры велят ставить клеймо «создано с помощью ИИ» — что ж, ставьте. Но не путайте главного со второстепенным. Главное — правда или вымысел. Всё остальное — подробности.

VII

Сказывают иные: «Искусственный разум породит миллионы бездарных сочинений, и истинная словесность утонет в хламе».

На сие отвечу: а разве до того бездарностей было мало? Попросту они не доходили до печати, ибо путь был долог и труден. Ныне порог стал ниже — и это называется не падением нравов, а всенародным избранием в сочинители.

Взгляните на одежду. Прежде шили на заказ — дорого, медленно, мало. Ныне — фабрики, станки, дешевизна. Ручная работа осталась для любителей и богачей. Но 99 человек из ста одеваются с фабрики. И ничего — не жалуются.

То же будет и с литературой. Шедевры останутся шедеврами. А посредственность, которая прежде гнила в столах, теперь будет опубликована. И это, право, не беда.

Именно так вышло и у меня: взяв глупую искру от болтуна, я выстроил чертёж, получил черновик за минуту — и всё время отдал замыслу, идее, той самой конструкции, которая и отличает живое искусство от мёртвого.

А бездарь как был бездарем, так и останется. Просто его станет больше видно. И это, может быть, даже хорошо. Ибо бездарь, выставленный напоказ, перестанет мнить себя гением.

VIII

Рассказ сей я в конце концов обнародовал. Читатели — кто ужасается, кто смеётся. Один остряк написал: «По вашей логике, учителя гимнастики на вкус — как подошва». Что ж, значит, сатира удалась.

Искусственный разум помог мне облечь мысль в слова быстро и гладко. Но чертёж — мой. Конструкция — моя. Страх, смех, узнавание — мои. Искру дал болтун, но дом построил я.

ИИ не отменяет автора. Он меняет его ремесло. Как паровой двигатель изменил ремесло капитана — с надсмотрщика над гребцами на управляющего механикой.

Я не перестал писать сам. Иногда беру перо, зажигаю свечу — и мучаюсь над словом. Это нега. Это как самому хлеб печь, когда охота. А когда некогда — посылаю слугу на пекарню. Главное, чтобы хлеб был свежим, а сюжет — острым.

Что же до профессора под чесночным соусом… то, надеюсь, он останется лишь героем рассказа. А чеснок я покупаю сам. Без посредников. На Сенном рынке. Крупный, ядрёный.

*Писано в Санкт-Петербурге, месяца апреля 20 дня. Год — предоставляю читателю выбрать самому: 1826 или 2026. Сие как кому угодно.*

С радостью и лёгким сердцем. Ибо рутина ушла. И слава богу. 

Художественное произведение в жанре изящная проза в стиле уважаемого Александра Сергеевича Пушкина

Автор оригинальной статьи и адаптации: Александр Двоеглазов
Ссылка на автора: https://vk.com/alexandrdvoeglazov
Литературная обработка: ИИ-ассистент DeepSeek и ИИ-ассистент GLM (от Z.ai)

Цикл: «Промышленная революция в интеллектуальном труде»

Данное произведение отражает точку зрения автора и никоим образом не относится к точке зрения уважаемого Александра Сергеевича Пушкина. Любое совпадение в манере письма — намеренная стилизация, а не официальное соавторство.

Оригинальная статья находится по адресу: https://прит.рф/
Рассказ «Профессор под чесночным соусом» находится по адресу: https://прит.рф/stories/_qafl_fnjk/

Если вы не согласны с нашими аргументами, заметили ошибку или хотите просто обсудить рассказ и идеи проекта — добро пожаловать в нашу группу в ВК (prit_lab). ВК для дискуссий. Чтобы было о чём поговорить, прочитайте и другие рассказы.

Приходите. Скажите, что думаете. Даже если вы думаете, что мы неправы.

Перейдите на страницу Соавторы-единомышленники, чтобы узнать как это сделать.

Рассказ — надо пережить.
Исследуем взаимоотношения человека и ИИ через художественные образы.

Читать →