Эссе, написанное в подражание интонации прекрасного автора современной России

Знаешь, друг мой, есть такая старая шутка про писателя-фантаста. Приходит он на встречу с читателями, и кто-то из зала обязательно спрашивает: «А откуда вы берёте идеи?» Писатель честно отвечает: «Из головы. А вы откуда берёте вопросы?»

С идеями у меня, слава богу, проблем нет. А вот с тем, чтобы их записать — были. Всегда были. Потому что придумать историю — это одно. Это весело, это азартно, это как собирать конструктор. А сесть и ровно, без судороги, написать триста страниц — это другое. Это ремесло. Иногда рутинное, иногда нудное, всегда — требующее дисциплины.

И вот недавно я попробовал кое-что новое. И теперь хочу честно рассказать, что из этого вышло. Без паники, без восторгов. По-взрослому.

Как я чуть не стал профессором под чесночным соусом

Всё началось, как это часто бывает, с глупой фразы. Сидели мы с одним приятелем на кухне. Он пил чай, я — кофе (у каждого свои недостатки). Приятель — человек хороший, но ветреный. Как говорил один мой знакомый психолог, «сила воображения обратно пропорциональна способности к усидчивости». То есть идей у него — вагон, а довести до ума — ни одной.

Ну и он выдаёт ни с того ни с сего:

— А что, если профессоров есть? С чесночным соусом?

— Что есть? Профессоров? — переспрашиваю я, отставляя кружку.

— Ну да, — говорит. — Вырезка профессора под чесночным соусом. Как утку. Представляешь?

Засмеялся. Допи́л чай. Ушёл смотреть футбол.

Вот и весь разговор. Семь слов. Искра. Сырая, глупая, неразвитая. Болтун — он и есть болтун. Чиркнул спичкой — и был таков. А развить мысль, построить из неё здание — ума не хватило. Потому что это уже другая работа. Не для болтунов.

Я же, оставшись один, задумался. Сижу, смотрю на остывающий кофе и думаю: «А что, если взять эту нелепую фразу и развернуть её в полноценную историю? Ибо не всё ли равно, кто подал повод, коли историю строит тот, кто голову имеет?»

И начал я выстраивать конструкцию. Кирпичик за кирпичиком, как Лукьяненко строит миры. Неторопливо, со вкусом, с логикой.

Вот первое. Защитники животных — я их уважаю, но бывают разные — вместе с биологами добиваются закона. Закона о том, что животные разумны. Равны человеку. С чувствами, с душой, с характером. Закон принимают. Все хлопают, кошечек целуют, собакам парк выделяют.

Второе. И тут возникает вопрос. Вопрос, который никто не продумал. Если животные и люди равны — почему мы едим животных? И почему мы не едим людей? Логика, жестокая штука, неумолимая. Дискриминация получается. Видовая.

Третье. Защитники животных — народ активный, шумный, громогласный. Они в парламент ходят, они на площадях кричат, они митингуют. А обыватели молчат. Ибо заняты хлебом насущным, семьёй, работой. Ипотека, знаешь ли. Что из сего следует? Активные побеждают. И принимается новое решение: людей — тоже можно есть.

Четвёртое. Сначала — бесполезных. Бомжей, пенсионеров, чиновников — одним словом, тех, кто не вписался в новую реальность. Потом — фермы по разведению людей. Как скотина, только люди. А в модных ресторанах — деликатес: вырезка профессора под чесночным соусом. Подавать горячим. С гарниром.

Вот, друг мой, какой синопсис я выстроил. От первого «что, если» до последнего «соуса». Приятель-болтун дал мне только спичку — «профессора с чесноком». А здание возвёл я. С фундаментом, со стенами, с крышей и с дымоходом, из которого идёт тот самый чёрный дым сатиры.

Ну я такой: «Ого, остро! Надо писать». И тут понимаю, что прописывать всё это самому — это дня три минимум. А у меня дедлайн через два дня по другому проекту, ребёнок болеет, и чайник закипает каждые пятнадцать минут, потому что я забываю его выключить.

И я решил поэкспериментировать.

Встреча с гострайтером, у которого нет самолюбия

Я скормил свой синопсис (свой — подчеркни, потому что чертёж мой, конструкция моя) ИИ-ассистенту. Тому самому, о котором сейчас столько спорят. Думаю: ну, что он мне выдаст? Список глаголов? Набор клише? Я был готов смеяться.

Он выдал рассказ через двадцать секунд.

Я прочитал. И не засмеялся. Там было страшно. Не от крови, нет. От спокойного, почти протокольного тона. От того, как легко железка обошлась без «души» и «мук творчества». Она просто взяла мою конструкцию и облекла её в слова. Хорошие, кстати, слова. Грамотные. Ритмичные.

И вот эта скорость — она пугает. Ты не успеваешь набить шишку. Не успеваешь помучиться. А боль — она, знаешь, удобряет текст. Без боли кажется, что текст пластиковый какой-то. Слишком гладкий. Искусственный.

Но потом я подумал: а что, если я нанял бы живого литературного обработчика? Тоже не мучился бы. Просто отдал бы чертёж профессионалу, и он бы написал. Разница только в скорости и цене.

И тут меня накрыло.

Если ты писатель — ты знаешь это чувство. Тебе говорят: «Красивый текст», а ты думаешь: «Но я же не прописывал его сам! Я только дал задание машине». Тогда кто автор? Машина? А я тогда кто — «создатель заклинаний для машины»? Звучит как должность в конторе по производству ароматизаторов для автомобилей. Мне такое не нравится.

Литературный негр — профессия старая как мир

Я полез в историю. Задал ИИ простой вопрос: «Кем ты работаешь, если перевести на традиционные профессии?»

Он ответил: «Литературный обработчик. Гострайтер. Литературный негр».

И знаешь, это правда. В издательском деле всегда был человек, который берёт чертёж автора, его синопсис, его конструкцию — и превращает в гладкий читабельный текст. Авторство остаётся за тем, кто придумал сюжетную архитектуру. А обработчик — ремесленник. Квалифицированный, ценный, но ремесленник.

ИИ — это гострайтер, который не спит, не пьёт кофе, не обижается, когда его переписывают, и не просит повышения гонорара. Он делает ровно то же самое. Только быстрее и дешевле.

Тогда я взял лист бумаги и набросал для самого себя табличку:

Смысловой архитектор (человек) Технический исполнитель (ИИ)

Я (задаю смыслы, логику, конструкцию)— ИИ-ассистент (слова, ритм, синтаксис, запятые)

Режиссёр — Оператор

Архитектор — Чертёжник

Композитор — Аранжировщик

Шоураннер — Сценарист на подхвате

Формула родилась сама собой: Человек — смысловой архитектор. Искусственный разум — технический исполнитель.

И эта формула меня, знаешь, успокоила. Потому что я остался архитектором. Приятель-болтун, который ляпнул семь слов и ушёл смотреть футбол, — даже не архитектор. Он — случайный прохожий, чиркнувший спичкой на пустыре. Архитектор — я. Без моего чертежа так и остались бы семь слов, унесённых сквозняком.

Я просто нашёл способ не тратить время на то, что умеет делать машина, и сосредоточиться на том, что умею только я — выстроить смыслы из случайной, глупой искры. Превратить «профессора с чесноком» в железную логику законов, ферм и ресторанов.

Аналогия с паровым двигателем — старая, но рабочая

Когда я поделился своими сомнениями с ИИ (да, я разговариваю с машиной, привыкай, это нормально в XXI веке), он мне выдал вот что.

В 1800 году баржи по рекам тащили бурлаки. Тяжёлая, страшная работа. Репин их нарисовал — все надорванные, с красными носами. Потом появился паровой двигатель. Бурлаки остались без работы. Но появились механики, кочегары, капитаны, диспетчеры. Перевозок стало больше, цены упали. Грузы поплыли быстрее. И никто сегодня не хочет вернуть бурлаков. Даже самых творческих и талантливых. Только художники иногда рисуют — и то из ностальгии, а не из практической пользы.

Или ещё пример — лудиты. Ткачи, крушившие станки в начале XIX века. Они кричали: «Машины отнимут хлеб!» А в итоге ткани стало больше, они стали дешевле, а выучившиеся работать на станках ткачи не пропали — они просто сменили профиль. Те, кто не захотел учиться — пошли в грузчики. Или в начальники.

Вот и сейчас те, кто кричит «ИИ убьёт литературу», — лудиты XXI века. Их жалко, но нельзя давать им право запрещать прогресс. Потому что прогресс — это не про станки и нейросети. Это про то, как людям жить лучше. Иметь больше времени на то, что важно. Меньше тратить на то, что неважно.

Юридическая кухня: не плоди сущностей

Самый скучный, но важный блок. Про права.

Сейчас некоторые чиновники и юристы предлагают ввести «особые виды интеллектуальной собственности для контента, созданного с помощью искусственного разума». Ввести понятие «создатель заклинаний для машины». Сделать ИИ соавтором. Учредить комитет по промтам.

Ребята, не надо. Пожалуйста. Умоляю.

Искусственный разум — это инструмент. Как фотоаппарат. Как станок. Как экскаватор. Если я купил или арендовал экскаватор и вырыл котлован — котлован мой. Экскаватор не получает долю в построенном доме. Только если я идиот и подписал договор «30 процентов — хозяину экскаватора». Но я не идиот. И ты, надеюсь, тоже.

То же самое с ИИ. Если я законно пользуюсь ассистентом (бесплатная версия или оплаченная), то авторство и права на результат — мои. Исключение — если в условиях пользования явно написано иное: «30% от прибыли — владельцу нейросети». Такое бывает, но редко. Читайте лицензии, друг мой. Мелкий шрифт напечатан не для красоты.

Для моего рассказа — про профессора и чеснок — решение простое:

Архитектор смысла (синопсис, логика, конструкция): я.

Искру подал: приятель-болтун (спасибо ему — но это его потолок).

Литературная обработка: искусственный разум (ИИ-ассистент).

И всё. Никаких новых сущностей. Мир не рухнул. Просто я сэкономил время. Три дня. Которые потратил на ребёнка, на другой проект и на то, чтобы выспаться.

О страшном: как не выдать вымысел за правду

Когда я дал прочитать рассказ одной знакомой (она не писатель, но умная, работает в бухгалтерии), она испугалась. Не жестокости — логики.

«Если так пойдёт дальше, — сказала она, — мы будем есть детей».

Я сначала хотел рассмеяться. А потом понял: она приняла художественный вымысел за документальный. Потому что рассказ написан складно, «как бывает». И машина тут ни при чём. Это моя вина — как архитектора, как оператора. Я не пояснил жанр. Не написал в начале крупными буквами: «ВНИМАНИЕ! ЭТО САТИРА. ПРОФЕССОРОВ НЕ ЕДЯТ».

И сейчас много спорят о маркировке «создано с помощью искусственного разума». Это, на мой взгляд, не главное. Главное — честно указывать жанр:

• Документальное — реальное событие. Было на самом деле. Можно технически править (цветокоррекция, орфография, устранение красных глаз), но суть — правда.

• Художественное — вымысел, смоделировано, приснилось в пьяном угаре. Как профессор под чесночным соусом.

Если я пишу в заголовке «новости» и гоню сгенерированный обман — это уголовщина, независимо от маркировки. Статьи уже есть. Возьми и примени. Не надо новых. А если пишу «рассказ» или «сатирическая зарисовка» — и внутри ИИ помогал, ну и что? Это моя художественная задача.

Так что, друг мой, запомни: маркируй честно жанр. А про участие искусственного разума можно написать мелким шрифтом — если закон велит. Или не писать, если не велит. Это техническая деталь. Как «отпечатано в типографии».

О страшном — втором: а вдруг станет слишком много «шлака»?

Ещё один распространённый страх: «Искусственный разум породит миллионы бездарных авторов, рынок захлебнётся в графоманстве».

А давай посмотрим правде в глаза, друг мой. До изобретения ткацких станков одежду шили на заказ. Дорого, долго, мало. Позволить могли немногие. После станков — одежды стало много, она дешёвая, разная. Ручная работа осталась, но для единичных ценителей и для олигархов. 99% людей одеваются с фабрик. И живут нормально. Не жалуются. Только иногда вздыхают по бабушкиному свитеру — но надевают фабричную куртку.

То же будет с литературой и искусством. Контента станет больше. Цена входа упадёт — не нужно учиться десять лет, чтобы попробовать себя. Выживут не те, кто лучше владеет техникой (запятыми, падежами, рифмой), а те, у кого интереснее идеи, острее мысли, богаче вкус. Архитекторы. Смысловые архитекторы.

Да, будет много посредственного. Мусора — выше крыши. Но без искусственного разума его было не меньше — просто оно не доходило до публикации, потому что издательства отказывали, а самиздат требовал усилий. Теперь доходит. Это называется демократизация. И в ней есть свои минусы, но плюсов — больше. Потому что талантливый человек, у которого руки не пишут, но голова варит, теперь может получить черновик за минуту. И всё время отдать смыслу.

А бездарь как был бездарем, так и останется. Просто его станет больше видно. И это, может быть, даже хорошо. Бездарь, выставленный напоказ, перестанет мнить себя гением. Или наоборот — начнёт мнить ещё больше. Но это уже не техническая проблема. Это проблема человеческой природы. А с ней мы сами как-нибудь разберёмся.

Что в итоге? Рассказ-то работает

Рассказ «Профессор под чесночным соусом» я опубликовал. Разумеется, с указанием, что это художественный вымысел. Читатели пугаются, смеются, спорят. Один написал: «По логике рассказа фитнес-тренеры на вкус — как подошва». И это, знаешь, лучшая похвала для сатиры. Значит, читатель включился в игру. Значит, логика сработала. Моя логика. Моя конструкция.

Искусственный разум помог мне упаковать историю быстро. Но зерно истории — «профессора с чесноком» — дал приятель-болтун. А чертёж, конструкцию, железную логику законов, ферм и ресторанов выстроил я. И если бы я нанял живого литературного обработчика — результат был бы тем же. Просто я сэкономил время и деньги.

Знаешь, что я вынес из этого опыта?

Искусственный разум — не враг. И не друг. Он — инструмент. Отвёртка с автоподачей шурупов. Но дом проектируешь ты. Ты решаешь, где будут стены, где окна, а где дымоход. Машина только закручивает шурупы. Быстро, ровно, без жалоб.

И если ты писатель — продолжай придумывать сюжеты. Если учёный — продолжай думать. Если сварщик — продолжай варить. Если учитель — продолжай учить. А машина пусть делает чёрную работу. Рутинную. Скучную. Ту, которая не приносит радости, но без которой не обойтись.

Это не катастрофа. Это не конец литературы. Это не гибель души. Это — развитие. Такое же, как паровой двигатель, электричество и печатный станок. Мы справились с теми переменами. Справимся и с этими. Потому что мы — люди. А люди, знаешь, умеют приспосабливаться. И даже извлекать пользу.

P.S.

Я не бросил писать сам. Иногда, вечером, когда никто не дёргает, я выключаю интернет, беру ручку и блокнот и мучительно подбираю каждое слово. Это кайф. Это моё. В этом есть настоящая жизнь, медленная и шершавая. Как кофе без сахара. Как прогулка под дождём.

Но когда нужно быстро сделать черновик, показать идею редактору, поэкспериментировать с формой — я обращаюсь к искусственному разуму. И сплю спокойно.

Чего и тебе желаю.

Чеснок, кстати, я люблю. Крупный, ядрёный, с грядки. Профессора — только на бумаге. И то с соусом. В переносном смысле. 

Художественное произведение в жанре доверительное эссе в стиле Сергея Васильевича Лукьяненко

Автор оригинальной статьи и адаптации: Александр Двоеглазов
Ссылка на автора: https://vk.com/alexandrdvoeglazov
Литературная обработка: ИИ-ассистент DeepSeek и ИИ-ассистент GLM (от Z.ai)

Цикл: «Промышленная революция в интеллектуальном труде»

Данное произведение отражает точку зрения автора и никоим образом не относится к точке зрения уважаемого Сергея Васильевича Лукьяненко. Любое совпадение в манере письма — намеренная стилизация, а не официальное соавторство.

Оригинальная статья находится по адресу: https://прит.рф/
Рассказ «Профессор под чесночным соусом» находится по адресу: https://прит.рф/stories/_qafl_fnjk/

Если вы не согласны с нашими аргументами, заметили ошибку или хотите просто обсудить рассказ и идеи проекта — добро пожаловать в нашу группу в ВК (prit_lab). ВК для дискуссий. Чтобы было о чём поговорить, прочитайте и другие рассказы.

Приходите. Скажите, что думаете. Даже если вы думаете, что мы неправы.

Перейдите на страницу Соавторы-единомышленники, чтобы узнать как это сделать.

Рассказ — надо пережить.
Исследуем взаимоотношения человека и ИИ через художественные образы.

Читать →