(с профессором под чесночным соусом)

Слово о пользе и радости, от разума искусственного происходящей, в котором между делом повествуется о профессоре под чесночным соусом, а также о том, сколь великое благо — поручить машине чёрную работу

Когда Великий Пётр в Россию ввёл станки ткацкие, многие невежды плакали и стенали: «О горе! Машины отнимут хлеб у честных тружеников!» Но что же мы видим ныне? Тканей — в изобилии, цены — низки, а те, кто не поленился и выучился на станках работать, — ныне в довольстве живут, а недруги прогресса, лудитами прозванные, лишь в насмешку поминаются.

Точно так же ныне и с разумом искусственным. Ибо явился в наши дни новый инструмент — чудо техники, коему надлежит не бояться, но радоваться. И скажу вам, почтеннейшие читатели: великое благо, когда машина берёт на себя рутину, а человеку оставляет творчество! Великое благо, когда не нужно корпеть над черновиком ночи напролёт, но можно сосредоточиться на главном — на замысле, на идее, на той искре Божией, которая и составляет суть всякого искусства.

О сем моём открытии и пойдёт ныне речь.

Глава I. О том, как глупая искра превратилась в чертёж, и о пользе размышлений

Было сие вечером в моём кабинете. Сидел я при свече, размышлял о свойствах электричества и о пользе естественных наук. Вдруг — стук в дверь. Входит знакомый мой, человек добрый, но ветреный: язык без костей, мысли скачут, как зайцы, а остановиться на едином предмете не имеют способности.

— Здравствуй, — говорит. — А я тебе мысль принёс. Глупая, может, но занятная.

— Излагай, — молвил я.

— А что, — говорит, — если профессоров есть? С чесночным соусом?

Я поднял очи от бумаг.

— Что есть? Профессоров?

— Ну да, — говорит. — Вырезка профессора под чесночным соусом. Как утку, только профессора. Представляешь?

Засмеялся. Поклонился. И вышел вон, только сени скрипнули.

Вот, господа, и весь разговор. Семь слов. Искра. Сырая, глупая, никчёмная. Болтун он и есть болтун. Чиркнул спичкой — и был таков. А развить мысль, построить из неё здание — ума не хватило.

Я же, оставшись один, задумался. Сижу при свече, смотрю на пламя и думаю: «А что, если взять сию нелепую искру и превратить её в чертёж? Ибо не всё ли равно, кто подал повод, коли мысль доводит до ума тот, кто привык мыслить систематически и без поспешности?»

И начал я выстраивать, господа, неторопливо, как доброе здание возводят — кирпичик за кирпичиком, от основания до кровли.

Вот первое. Защитники тварей бессловесных — коих ныне развелось видимо-невидимо — вкупе с биологами добиваются закона. Закона о том, что животные суть разумные существа, человеку равные. С душою, с характером, с правом на уважение и на жизнь. Закон сей принимается. Всенародно ликуют, кошек и собак лобызают.

Второе. И тут возникает вопрос. Вопрос, от которого, признаюсь, у меня самого перо из рук едва не выпало. Вопрос логический, неумолимый, как закон всемирного тяготения. Если звери нам ровня — почему мы едим зверей? И почему мы не едим людей? Дискриминация получается, господа. Видовая. Логика сия жестока, но безупречна — как теорема, доказанная Евклидом.

Третье. Защитники зверей — народ деятельный, шумный, громогласный. Они в парламент ходят, они на площадях кричат, они митингуют. А обыватели молчат. Ибо заняты хлебом насущным, семьёю, службою. Что из сего следует? Активные побеждают. И принимается новое решение: людей — тоже можно употреблять в пищу.

Четвёртое. Сначала — бесполезных. Бродяг, пенсионеров, чиновников нерадивых — одним словом, тех, о ком никто не хлопочет. Потом — фермы по разведению людей. Как скотина, только люди. А в модных ресторанах, у лучших поваров, — деликатес: вырезка профессора под чесночным соусом. Подавать горячим, под белое вино, с укропом и петрушкой.

Вот, господа, какой синопсис я выстроил. От первого «если» до последнего «соуса». Знакомый-болтун дал мне только спичку — «профессора с чесноком». А дом возвёл я. С фундаментом, со стенами, с крышей и с дымоходом. Сюжет сей страшен не жестокостью — ибо что есть жестокость, как не проявление глупости? — а железной логикой. Именно такими материями и надлежит заниматься просвещённому уму.

Глава II. О том, как машина помогла мне обрести крылья, и о разделении трудов

— Надобно писать, — сказал я сам себе.

Но писать не хотелось. То есть хотелось — замысел, идея, конструкция, чертёж — всё это было во мне и требовало выхода. Но писать — водить пером, скрипеть, перечёркивать, зачёркивать, начинать сызнова, мучиться над запятой, над точкой с запятой, над тем, «который» или «что» — на сие не было сил. Не было охоты. Была только усталость от предстоящей возни с черновиком.

И тут я вспомнил о нём. О разуме искусственном. О машине, коя в секунду любой текст настрочит.

— А что, — сказал я себе, — не попробовать ли? Пусть машина сделает чёрную работу — облечёт мой чертёж в гладкопись. Ибо не раб я запятой, но господин смысла!

Я открыл окно механизма, переписал свой синопсис — весь, от первого «если» до последнего «соуса» — и отправил.

Через минуту рассказ был готов.

Я прочитал — и изумился. Вовсе не потому, что текст был плох. Напротив: гладок, строен, чист, без единой ошибки. Удивился я другому: как быстро! Как легко! Ведь мне самому на сие потребовалось бы не менее двух дней — один на черновик, другой на переделку. А тут — минута, и готово. И я волен делать что хочу: хоть новый сюжет придумывать, хоть опыты ставить, хоть в Академию идти, не откладывая.

«Вот это, — подумал я, — польза. Вот это благо!»

И тут мне сделалось не страшно, а радостно. Ибо я понял: машина не крадёт у меня время — она дарит его. Она отнимает только то, что и сам я не люблю: скучную, чёрную, рутинную работу. А оставляет главное — мысль, замысел, тот самый чертёж, который я выстроил вечером при свече из глупой искры болтуна.

Кто же автор? — вопрошают невежды. Отвечаю им, как учитель отвечает ученику нерадивому.

В старину, в издательском деле, существовала должность — литературный обработчик, или, как в иноземных землях молвят, наёмный писака. Сочинитель приносил ему свои мысли, наброски, чертежи, синопсисы — а тот облекал их в стройную словесность. Авторство оставалось за сочинителем. Обработчик же был ремесленником, хотя и искусным.

Искусственный разум делает ровно то же, что делал бы наёмный писака. Только быстрее, точнее, дешевле и без капризов.

Из сего вывожу правило, ясное как день и простое как дважды два:

Человек есть смысловой архитектор.

Искусственный разум — технический исполнитель.

Знакомый-болтун, который ляпнул семь слов и ушёл в ночь, — даже не архитектор. Он — случайный прохожий, указавший перстом на пустое место. Архитектор — я. Ибо без моего чертежа так и остались бы семь слов, развеянных ветром, а не выстроенное здание.

И слава Богу, что так! Ибо архитектору не пристало самому таскать кирпичи. Зодчий придумывает храм — каменщик кладёт стены. Композитор сочиняет симфонию — оркестр играет. Полководец разрабатывает план сражения — солдаты исполняют. Так и здесь. Машина — наш верный помощник, наш неутомимый работник, наша правая рука, освобождающая нас для главного.

Не скорбеть надобно, что машина пишет гладко, — радоваться, что мы можем думать быстрее, лучше, глубже. Ибо время, сэкономленное на черновике, мы отдаём смыслу.

Глава III. О паровом двигателе, о лудитах и о том, как прогресс украшает жизнь человеческую

Новое всегда пугает невежд. Но просвещённый ум знает: прогресс не враг, а друг человечества.

Когда явился паровой двигатель, гребцы — бурлаки, что баржи по Волге тянули, надрывая спины, — плакали и вопили: «Погибаем, братцы, погибаем!» Но не погибли. Ибо те, кто не поленился и выучился на механиков и кочегаров, — ныне в довольстве живут. Перевозок стало более в десять раз, цены упали, и путешествия по рекам сделались быстрыми и удобными. Кто ныне плачет по бурлакам? Никто. Кто радуется пароходам? Все, кто имеет разум.

Лудиты — ткачи, крушившие станки в начале прошлого века — тоже кричали: «Машины отнимут хлеб!» Не отняли. Тканей стало в сто раз более, цены упали, и ныне всякий человек, от крестьянина до вельможи, носит одежду по карману. Ручное ткачество осталось для любителей старины и для ценителей прекрасного. Но кто ныне пожалеет о лудитах, ломавших своё же будущее? Никто.

Точно так же и с разумом искусственным. Не отнимет он работу у писателей — он даст им свободу. Свободу от рутины. Свободу от переписывания черновиков по десять раз. Свободу от бессонных ночей, потраченных не на творчество, а на ремесло.

Слава прогрессу! Слава человеческому разуму, создающему себе помощников во славу же человеческую! И да здравствует искусственный разум — наш верный слуга, наш быстрый писец, наш неутомимый литературный обработчик, не знающий ни сна, ни усталости, ни ропота!

Глава IV. О юристах и о том, что не надобно плодить сущности без нужды

Слышал я, что в Петербурге законники заседают и предлагают ввести новые понятия: «создатель заклинаний для машины», «машинный соавтор», «особый вид собственности на машинное сочинительство».

Ошибка, господа! Ошибка великая!

Искусственный разум — не соавтор. Он — инструмент. Как топор, как плуг, как печатный станок, как та самая чернильница, что стоит на моём столе, как увеличительное стекло, как секстант, как телескоп.

Если я купил топор и срубил избу — изба моя. Топор не требует доли. Если я купил печатный станок и напечатал книгу — книга моя. Станок не числится в соавторах. Только если я безумен и подписал договор о том, что «тридцать процентов от продаж — хозяину топора». Но мы, просвещённые люди, не безумны. Или, по крайней мере, не должны ими быть.

Для моего рассказа достаточно простой записи, ясной и не требующей толкований:

Архитектор смысла (синопсис и конструкция): я.

Искру подал: знакомый-болтун (спасибо ему — но не более того).

Литературное устроение: искусственный разум.

И довольно. Никаких новых сущностей, ибо они суть порождение праздного ума, а не пользы государственной. И так у нас ведомств довольно — каждое бумагу требует, каждое регистрирует, каждое учреждает новые звания. Оставьте сие тем, кто не имеет лучшего занятия.

Однако ж, господа, за сим предупреждение, подобное тому, которое делают путнику на опасной дороге: читайте условия договоров! В иных кондициях, уставах по-нынешнему, мелким шрифтом прописано: «Всё, что вы создали с помощью нашей машины, — наше, а не ваше». Нажали «Согласен» — лишились прав на плоды трудов своих. Будьте бдительны, как великий государь наш Пётр Алексеевич, который ни одной бумаги не подписывал, не прочитав её от начала до конца, даже когда секретари торопили.

Глава V. О маркировке и о том, что жанр важнее орудия

Я дал почитать сей рассказ одной просвещённой даме. Дама прочитала и — о ужас! — побледнела.

— Если так пойдёт, — воскликнула она, — мы будем есть детей!

— Сударыня, — ответствовал я, — да сие же выдумка. Сатира. Художество. Я придумал сию конструкцию из глупой искры болтуна. Профессора не едят.

— Однако, — рекла дама, — написано так складно, гладко и правдоподобно, что и не отличишь от истины.

И тут мы подходим к важнейшему месту, господа. Ибо не в машине беда, не в искусственном разуме корень зла, а в нашем неумении различать вымыслы от истины, художество от документа.

Ныне многие требуют маркировать: «Создано с помощью искусственного разума». Неправильно сие, ибо критерий тот — орудие, а не суть. Маркировать надлежит не орудие, а жанр, суть, содержание.

• Документальное — фиксирует событие, реально бывшее, подобно тому, как опыт, проведённый в лаборатории, фиксирует явление природы.

• Художественное — вымышлено, смоделировано, есть плод воображения. Как сей профессор под чесночным соусом.

А «сделано с помощью ИИ» — приписка техническая, второстепенная, как «напечатано в типографии». Вторая строка, мелким шрифтом, и не более того.

Ибо если кто под видом новостей, под видом документальной истины гонит подметную фальшивку (дипфейком в просторечии именуемую) о вырезке профессорской — не искусственный разум тому виной, а мошенник. И законы на мошенничество уже есть. Не надо новых. Возьмите старые, стряхните с них пыль, примените с усердием — и будет польза, а не новые заседания.

Глава VI. О радости, что с нами, и о страхе, что мы победим

«Искусственный разум породит горы бездарных текстов! — вопят паникёры. — Читатель утонет в хламе!»

А я им отвечаю, господа: вы бывали в книжных лавках, на ярмарках, в читальнях? Хлама без всякого искусственного разума — как грязи на дорогах весною. Бездарных книг, бездарных стихов, бездарных пьес — великое множество. Искусственный разум просто сделает так, что сей хлам станет грамотным. С запятыми на нужных местах. И только.

Талантливый же человек, у которого руки не поспевают за мыслью, но голова варит великое и новое, — отныне он сможет получить черновик за минуту. И всё своё драгоценное время, коего всегда в обрез, отдать смыслу, замыслу, высокому искусству.

Бездарь, как и прежде, останется бездарем. Но ныне его бездарность, облачённая в грамотную форму, станет видна всем. И это, быть может, даже хорошо. Ибо иллюзия, что бездарность есть следствие безграмотности, исчезнет.

О сем радуйтесь, а не скорбите, господа! Ибо наступает эра, когда человек освобождается от пут ремесла — от скучной, тяжёлой, изнурительной работы, которую безропотно и быстро исполняет железо — и становится наконец тем, кем ему предназначено быть от природы и от Бога: мыслителем, творцом, архитектором смысла, зодчим идей.

А машина пусть пишет черновики. Она быстра, точна, неутомима, не требует жалованья, не просит аванса, не обижается на критику. Хвала её создателям! И хвала нам, научившимся пользоваться её трудами во благо человечества просвещённого.

Заключение

Тот рассказ, о коём я поведал, — «Профессор под чесночным соусом» — был обнародован. Читатели смеются, ужасаются, спорят, рукоплещут, а иные и негодуют — как кому угодно. Один остряк написал: «По сей логике, учители гимнастики, фитнес-тренеры именуемые, на вкус — как подошва». Остроумно, господа, весьма остроумно. Значит, сатира жива и действует на сердца человеческие.

И это главное доказательство, коего не опровергнуть никакому скептику: художественное произведение не гибнет от участия искусственного разума. Страх, смех, узнавание, отвращение, радость, гнев — всё осталось на месте, всё воздействует на читателя, как задумано было изначально. Почему? Потому что сюжетную конструкцию, чертёж, логику придумал я. Искру подал глупый болтун, сам того не ведая. А искусственный разум лишь помог облечь чертёж в слова — быстро, чисто, без мук, кои прежде съедали львиную долю времени.

Не бойтесь, добрые мои сограждане. Не слушайте воплей лудитов века двадцать первого, которые крушат не станки, а нервы свои и чужие. Пользуйтесь новым инструментом с умом и с благодарностью. Но не забывайте: главный — вы. Вы — смысловой архитектор. Вы — зодчий. Вы — творец. Машина не мыслит за вас — она лишь записывает ваши мысли, придавая им гладкую, удобочитаемую форму.

А искусственный разум — ваш верный мастеровой, ваш неутомимый помощник, ваш быстрый писец. Радуйтесь ему, как доброму слуге, а не страшитесь, как врага. Ибо с ним мы успеем больше, лучше, глубже, чем без него. И это, господа, есть истинный прогресс — не тот, что разрушает, а тот, что созидает, освобождая человека для высших деяний.

Чеснок, кстати, я употребляю в пищу с великим удовольствием — ибо от чеснока укрепляется сердце и очищается кровь. А профессора — только в воображении, и то под соусом. В переносном, разумеется, смысле.

*Писано в Санкт-Петербурге, месяца апреля дня 2026-го от Рождества Христова, стилем высоким и духом просвещённым, при свече, при чашке кофе и при ясном разумении.*

Слава разуму человеческому! Слава его творениям! И слава добрым помощникам, кои умножают силы наши!

Конец слова. 

Художественное произведение в жанре ода в стиле уважаемого Михаила Васильевича Ломоносова

Автор оригинальной статьи и адаптации: Александр Двоеглазов
Ссылка на автора: https://vk.com/alexandrdvoeglazov
Литературная обработка: ИИ-ассистент DeepSeek и ИИ-ассистент GLM (от Z.ai)

Цикл: «Промышленная революция в интеллектуальном труде»

Данное произведение отражает точку зрения автора и никоим образом не относится к точке зрения уважаемого Михаила Васильевича Ломоносова. Любое совпадение в манере письма — намеренная стилизация, а не официальное соавторство.

Оригинальная статья находится по адресу: https://прит.рф/
Рассказ «Профессор под чесночным соусом» находится по адресу: https://прит.рф/stories/_qafl_fnjk/

Если вы не согласны с нашими аргументами, заметили ошибку или хотите просто обсудить рассказ и идеи проекта — добро пожаловать в нашу группу в ВК (prit_lab). ВК для дискуссий. Чтобы было о чём поговорить, прочитайте и другие рассказы.

Приходите. Скажите, что думаете. Даже если вы думаете, что мы неправы.

Перейдите на страницу Соавторы-единомышленники, чтобы узнать как это сделать.

Рассказ — надо пережить.
Исследуем взаимоотношения человека и ИИ через художественные образы.

Читать →