(Отрывки из рассуждений одного практического человека)

С посвящением новым людям и тем, кто не боится мыслить

Вместо предисловия

Читатель, я знаю, что ты любишь лёгкое чтение. Ты привык к романам, где герои страдают от любви и пьют шампанское. Но сейчас, извини, не тот случай. Сейчас мы будем говорить о вещах серьёзных. Об искусственном разуме. Об авторстве. О том, кто кому должен. И, между прочим, о профессоре под чесночным соусом.

Если тебе скучно — закрой книгу. Если готов думать — оставайся.

Я человек практический. Я не верю в душевные муки, если они не приносят пользы. Я не верю в страдание как в ценность само по себе. Я верю в разум, в труд и в то, что человек должен быть счастлив. А для счастья нужна правильная организация труда.

В том числе — организация труда творческого.

Глава I. Как один человек взялся за чужую искру и почему это было хорошо

Был один человек. Назовём его X. X не был ни гением, ни глупцом — он был средним, в хорошем смысле, русским интеллигентом. Он работал, уставал, пил чай, иногда думал.

Однажды, лёжа на диване (потому что после работы надо отдыхать, это физиологически необходимо), к нему зашёл знакомый. Назовём его Z. Z был человеком горячим, но бестолковым — такие часто рождают идеи, но не умеют их развить.

— А что, — сказал Z, допивая чай, — если животных признают разумными и равными человеку? Тогда ведь и людей можно будет есть? Ведь логика!

И засмеялся. Потом заговорил о погоде, о ценах на мясо, о новой шапке, которую купил на толкучке. Искра промелькнула — и погасла.

Но X был человеком практическим. Он не умел пропускать полезные искры. Он задержал мысль Z в голове, как задерживают упавший на пол рубль.

X сел за стол. Он не стал писать рассказ — это было бы нерационально. Он стал строить чертёж. Потому что, читатель, всякое разумное дело начинается с чертежа.

Вот какой чертёж построил X.

Первое. Защитники животных совместно с учёными-биологами добиваются закона, по которому животные признаются разумными существами, равными человеку. Закон принимается. Это — исходная посылка.

Второе. Из этого закона логически вытекает вопрос: если животные равны человеку, почему мы едим животных? Почему мы не едим людей? Это — логическое противоречие.

Третье. Противоречие разрешается в пользу логики. Поскольку защитники животных активнее обывателей, они продавливают новый закон. Принимается решение: людей можно употреблять в пищу. Это — разрешающий шаг.

Четвёртое. Далее — как в цепной реакции. Сначала употребляют в пищу «бесполезных» — тех, кто не приносит обществу пользы (бомжей, должников, бездарей). Затем общество замечает, что это неэффективно, и заводятся фермы по людоводству — по аналогии с животноводством. В дорогих ресторанах появляется деликатес: вырезка профессора под чесночным соусом. Это — финал.

Вот и всё. Страшно? Да. Логично? Безусловно. Именно так и работает общество, когда в нём нет правильного понимания человеческого достоинства.

X, получив от Z эту искру, мог бы написать рассказ сам. Но он поступил рационально. Он использовал искусственный разум.

Глава II. Об искусственном разуме как техническом средстве

Здесь, читатель, тебе нужно понять одну простую вещь. Я объясню её, как учитель объясняет ученику.

Искусственный разум — это машина. Машина для обработки текста. Она не имеет сознания, не имеет чувств, не имеет желаний. Она есть совокупность алгоритмов, реализованных в виде электронных схем. Её полезность определяется тем, насколько эффективно она выполняет поставленные перед ней задачи.

X поступил следующим образом. Он взял свой чертёж (логическую схему сюжета, построенную на основе искры Z) и передал его искусственному разуму с чётким заданием: «Напиши рассказ по этому синопсису. Сохрани жанр сатиры. Соблюдай причинно-следственные связи».

В ответ машина выдала связный, грамматически правильный, стилистически приемлемый текст. На это ушло двадцать секунд.

Если бы X писал сам, он потратил бы несколько дней. Если бы нанял литературного обработчика (так называемого «гострайтера»), он потратил бы от десяти до пятидесяти тысяч рублей и ждал бы от трёх дней до недели.

X потратил двадцать секунд и ноль рублей. Это рационально.

Теперь, читатель, главный вопрос: кто автор? X? Z? Или машина?

Я отвечаю: автор — X. И вот почему.

Глава III. О разделении труда: архитектор и исполнитель

«Но как же так? — воскликнет проницательный читатель. — Ведь искру подкинул Z! А машина сама подбирала слова! Где же тут авторство X?»

Отвечаю по порядку.

Z дал искру. Но искра без чертежа — это дым. Z не построил логическую арку. Z не продумал последовательность: сначала закон о правах животных, затем вопрос о логическом противоречии, затем активность защитников, затем фермы, затем профессор под соусом. Z не задал жанр. Z не определил тон. Z не сказал, где должна быть сатира, а где — чистый ужас.

X сделал всё это. X взял сырую искру и превратил её в выверенный, логический, готовый к исполнению синопсис. X был смысловым архитектором.

Теперь о машине. В традиционном издательском деле существует должность — литературный обработчик (гострайтер). Это человек, который по заказу автора превращает черновики, идеи, синопсисы в готовый текст. Авторство остаётся за тем, кто задумал произведение, а не за тем, кто записал. Почему? Потому что ценность произведения определяется его идейным содержанием, композицией и замыслом, а не каллиграфическими качествами или синтаксическими оборотами.

Машина — тот же литературный обработчик. Только быстрее, дешевле и без просьб об авансе.

Таким образом, мы можем вывести формулу:

Человек — смысловой архитектор. Искусственный разум — технический исполнитель.

Это — рациональное разделение труда. Оно выгодно обеим сторонам (если к машине можно применить слово «сторона»). Архитектор освобождается от рутинной работы. Исполнитель делает то, для чего он создан.

Против этой формулы, читатель, можно возразить только с позиций предрассудка. Предрассудка, что «настоящий» писатель должен непременно страдать, мучиться, подбирать каждое слово в одиночку.

Но ведь мы не требуем, чтобы архитектор сам укладывал кирпичи? Не требуем, чтобы композитор сам играл на всех инструментах оркестра? Не требуем, чтобы режиссёр сам держал камеру? Мы давно поняли, что разделение труда — благо.

Почему же в сфере текстов мы продолжаем цепляться за старые, неэффективные методы?

Глава IV. Историческое отступление о бурлаках, лудитах и прогрессе

Проницательный читатель спросит: «А не приведёт ли это к тому, что машины заменят людей вообще?»

Отвечу историей.

В начале XIX века баржи по рекам тянули бурлаки. Тяжёлый, малопроизводительный труд. Появился паровой двигатель — и бурлаки стали не нужны. Но появились механики, кочегары, диспетчеры, инженеры. Количество рабочих мест не уменьшилось — оно изменилось. И производительность труда выросла в десятки раз.

Другой пример. Лудиты — ткачи, крушившие станки в 1811–1820 годах. Они кричали: «Машины отнимут хлеб!» Не отняли. Ткацких станков стало больше, тканей — больше, цены упали. Те, кто освоил работу на станках, остались при деле. Те, кто не захотел учиться, — ушли в другие профессии. И никто сегодня не хочет вернуться к ручному ткачеству, кроме горстки энтузиастов.

Теперь, читатель, перенесём эти примеры в нашу область. Те, кто сегодня кричат «Искусственный разум убьёт литературу», — лудиты XXI века. Их жалко, но нельзя давать им право запрещать прогресс.

Искусственный разум не уничтожает творчество. Он уничтожает рутинную часть творческой работы: подбор синонимов, расстановку запятых, переписывание черновиков. А это — благо.

Глава V. Юридическое отступление: о правах и о том, почему не нужно плодить сущностей

Здесь, читатель, придётся быть особенно внимательным. Вопрос права важен, потому что без него никакая рациональная деятельность невозможна.

Некоторые юристы (обычно — отставшие от жизни) предлагают ввести новые понятия: «создатель промтов», «машинный соавтор», «особый вид интеллектуальной собственности для синтезированного контента».

Я утверждаю: это ошибка. Не нужно плодить сущностей без необходимости.

Искусственный разум — инструмент. Как фотоаппарат, как печатный станок, как экскаватор. Если человек законно получил доступ к этому инструменту (купил, арендовал или пользуется бесплатной версией с явными условиями), то авторство и имущественные права на результат принадлежат человеку.

Исключение — если условия пользования явно оговаривают иное. Например: «30% от продаж — правообладателю ИИ». Такие условия возможны, и их нужно выполнять. Но они — частный случай, а не общее правило.

Для рассказа X выходные данные будут выглядеть так:

Автор сюжета (смысловой архитектор): X.

Искра (исходная тема): Z.

Литературная обработка: искусственный разум.

И достаточно. Никаких новых юридических сущностей.

Однако, читатель, я обязан тебя предупредить. Разные сервисы имеют разные соглашения. Некоторые забирают себе права на сгенерированный контент. Поэтому — и это важно! — перед использованием любого ИИ-сервиса ты должен прочитать пользовательское соглашение. Да, это скучно. Да, это мелкий шрифт. Но это необходимо. Иначе ты можешь лишиться плодов своего труда.

Глава VI. О маркировке. Не той, о которой говорят, а той, которая нужна

Когда X показал свой рассказ одной женщине (назовём её Y), Y испугалась. Не потому, что рассказ был плох. А потому, что она приняла художественный вымысел за документальный.

— Если так пойдёт, — сказала Y, — мы будем есть детей.

X объяснил, что это сатира, выдумка, художественное произведение. Но Y не сразу поверила.

Этот случай, читатель, очень важен. Он показывает, что проблема не в инструменте (искусственном разуме), а в том, что читатель не отличает правду от вымысла.

Некоторые предлагают маркировать текст как «создано с помощью ИИ». Я считаю, что это неправильный критерий. Потому что:

Фотография с удалением красных глаз — тоже «создана с помощью ИИ». Но она может быть документальной.

Полностью сгенерированный обман, выдаваемый за новости (современная подметная гравюра, если угодно) — уголовщина, независимо от маркировки.

Правильный критерий — это жанр:

• Документальное — фиксирует реально имевшее место событие. Допустимы технические правки (цветокоррекция, орфография).

• Художественное — полностью или частично смоделировано, содержит добавленные, удалённые или изменённые элементы.

Если ты написал художественный текст и не указал этого — ты вводишь читателя в заблуждение. Если ты под видом новостей распространяешь подделку — ты мошенник. И законы за это уже есть. Не нужно новых.

Маркировка «создано с помощью искусственного разума» может быть добавлена как техническое примечание — по требованию закона или по желанию автора. Но она не отменяет главного: честного указания жанра.

Глава VII. О страхе «шлака» и о демократизации творчества

«Но, — скажет проницательный читатель, — если каждый начнёт пользоваться искусственным разумом, рынок захлебнётся в бездарных текстах!»

Отвечу.

Вспомним историю текстильной промышленности. До промышленной революции одежду шили на заказ или вручную. Дорого, медленно, мало. После — ткацкие станки, фабрики. Одежды стало много, она стала дешёвой и разнообразной. Ручная работа не исчезла, но стала нишевой. 99% людей носят фабричную одежду.

Это улучшило жизнь людей.

То же произойдёт с творчеством. Произведений станет больше. Стоимость входа упадёт — не нужно учиться годам стилистики, чтобы попробовать себя в литературе. Выживут не те, кто лучше владеет техникой письма, а те, у кого интереснее идеи и вкус. Плагиата станет меньше — искусственный разум отлично проверяет совпадения в открытых источниках.

Да, будет много посредственного контента. Но без искусственного разума его было не меньше — просто он не доходил до публикации из-за высокого порога входа (нужно было уметь писать грамотно, связно, стилистически выверенно). Теперь порог ниже. Это называется демократизация творчества.

Кому это не нравится? Тем, кто привык монопольно владеть печатным станком и взимать плату за вход в литературный цех. Но монополии вредны.

Глава VIII. Окончание: рассказ работает, значит, метод верен

X опубликовал свой рассказ. Читатели — кто ужасается, кто смеётся. Один из них написал: «По логике рассказа, фитнес-тренеры на вкус — как подошва».

Это, читатель, лучшее доказательство того, что произведение не стало хуже от того, что в его создании участвовал искусственный разум. Страх, смех, узнавание — всё это работает. Потому что смысловой стержень, чертёж, архитектуру задал человек (X, взявший искру Z). А машина помогла его упаковать в слова.

Искусственный разум не отменяет автора. Он меняет его роль. Как паровой двигатель изменил роль капитана корабля — с надсмотрщика за гребцами на управляющего механизмами.

Это не катастрофа. Это развитие.

Вместо заключения: несколько тезисов для запоминания

Читатель, я знаю, что ты устал. Длинные рассуждения утомляют. Поэтому я выпишу главное в виде кратких положений. Запомни их.

Первое. Человек — смысловой архитектор. Искусственный разум — технический исполнитель. Не путай. Архитектор строит чертёж (синопсис, логику, жанр). Исполнитель кладёт кирпичи (подбирает слова, ставит запятые).

Второе. Искра может прийти от кого угодно — от знакомого, из газеты, от соседа. Но только архитектор превращает искру в чертёж.

Третье. Искусственный разум — инструмент. Как фотоаппарат или печатный станок. Не нужно вводить новых юридических сущностей («машинный соавтор», «создатель промтов»).

Четвёртое. Маркировать надо жанр, а не инструмент. Документальное vs художественное. А маркировка «сделано с помощью искусственного разума» — техническая деталь, не более.

Пятое. Бояться искусственного разума — то же самое, что бояться парового двигателя. Лудиты ошибались. Ошибаются и современные крикуны.

Шестое. Искусственный разум не отнимает работу — он меняет её характер. Учитесь новому. Думайте. Придумывайте чертежи.

Седьмое. Рассказ «Профессор под чесночным соусом» — хорошая сатира. Смысловой архитектор — X (который взял искру Z и построил чертёж). Литературная обработка — искусственный разум. И это нормально.

Читатель, если ты понял эти тезисы — я писал не зря. Если не понял — перечитай сначала. Или не перечитывай. Но тогда не жалуйся потом, что прогресс прошёл мимо тебя.

А профессора под чесночным соусом, надеюсь, мы так и не попробуем. Потому что для этого нужно сначала стать профессором. А это, знаешь ли, труднее, чем нажать кнопку.

Конец. 

Художественное произведение в жанре философский трактат в стиле уважаемого Николая Гавриловича Чернышевского

Автор оригинальной статьи и адаптации: Александр Двоеглазов
Ссылка на автора: https://vk.com/alexandrdvoeglazov
Литературная обработка: ИИ-ассистент DeepSeek и ИИ-ассистент GLM (от Z.ai)

Цикл: «Промышленная революция в интеллектуальном труде»

Данное произведение отражает точку зрения автора и никоим образом не относится к точке зрения уважаемого Николая Гавриловича Чернышевского. Любое совпадение в манере письма — намеренная стилизация, а не официальное соавторство.

Оригинальная статья находится по адресу: https://прит.рф/
Рассказ «Профессор под чесночным соусом» находится по адресу: https://прит.рф/stories/_qafl_fnjk/

Если вы не согласны с нашими аргументами, заметили ошибку или хотите просто обсудить рассказ и идеи проекта — добро пожаловать в нашу группу в ВК (prit_lab). ВК для дискуссий. Чтобы было о чём поговорить, прочитайте и другие рассказы.

Приходите. Скажите, что думаете. Даже если вы думаете, что мы неправы.

Перейдите на страницу Соавторы-единомышленники, чтобы узнать как это сделать.

Рассказ — надо пережить.
Исследуем взаимоотношения человека и ИИ через художественные образы.

Читать →